Кому ещё нужны информационные агентства в эпоху соцсетей

Денис Дерменжи, директор агентства IPN

Я в журналистике почти десять лет. Работал корреспондентом и ведущим, снимал видеорепортажи, вёл соцсети, сотрудничал с международными медиа, был фиксером и видел новости в их естественном состоянии — грязные, сырые, без структуры, студийного света и перспективы «залететь». Видел, как один заголовок может отправить министра в отставку, а одна точно выверенная формулировка остановить панику. Это не романтика профессии, это её повседневная механика, знакомая любому опытному журналисту.

Ответ на вопрос «зачем вообще нужны информационные агентства» пришёл ко мне в 2024 году, когда я возглавил IPN. В мире, где есть соцсети, стримы и Telegram, где редакция может отправить корреспондента на любое событие, агентство кажется анахронизмом. Но именно здесь обнаруживается ключевое различие, которое часто ускользает: соцсети распространяют информацию, а агентства устанавливают факты. Лента может ошибаться, но агентство не имеет на это права.

Эта разница особенно заметна в экономике профессии. Когда при перезаключении контракта на новостную рассылку я услышал от одной местной редакции: «Нам выгоднее заплатить пару тысяч долларов в год за подписку, чем содержать корреспондента за 8–10 тысяч», это прозвучало одновременно цинично и честно. Цинично — потому что редакции отказываются нанимать и учить репортёров, но при этом спокойно соглашаются иметь сотрудника, который фактически занимается копированием и вставкой уже написанных новостей. Именно здесь и проявляется проблема кадрового дефицита в молдавской журналистике.

Агентство стало инфраструктурой, заменяющей дорогую и уязвимую репортерскую сеть. Но вместе с этим оно взяло на себя чужую ответственность.

На новости IPN подписаны почти все посольства в Молдове, министерства, мэрии, банки, крупные компании, телеканалы, радиостанции, сайты, Telegram-каналы и международные организации. Одна ошибка, и ты вводишь в заблуждение не сотню подписчиков, а тысячи людей, принимающих решения. От чиновников до дипломатов, от редакторов до банкиров. В соцсетях публикацию можно удалить и забыть. А агентство живёт с архивом, памятью и репутацией, которая строится годами и может быть разрушена одним необдуманным абзацем.

Поэтому агентство —  это не «контент», а целая система. Проверки, источников, редакторских фильтров и самоконтроля. У нас нельзя нагенерировать двадцать новостей и надеяться, что одна «выстрелит». Нельзя публиковать текст только потому, что он кликабельный, если он не подтвержден. Ошибка агентства  — это удар по всей экосистеме доверия, которая на него опирается. 

Парадокс в том, что при всём этом агентство обязано быть быстрым. Оно должно быть первым, точным и интересным одновременно. Давать эксклюзив, но не ценой достоверности. Мы стараемся экспериментировать с различными форматами контента, а также находить темы, которые замечают не все коллеги. Мы постоянно думаем о том, как работать более эффективно, присутствуя там, где другие просто еще не додумались быть, либо не хватило ресурсов. Мы не пойдем на рядовое заседание суда, мы позвоним адвокату и прокурору и все узнаем. Мы пойдем на оглашение приговора. И сделаем это тихо. Приговор Кукулеску все узнали благодаря IPN. До этого о нем никто не слышал и не знал. Знали только мы. 

Когда я попал в IPN, я понял, что работа в агентстве это не комфортный поток, а постоянное напряжение, скорость и ответственность. В эпоху соцсетей агентства не устарели, а стали последней линией обороны между фактом и хаосом.

Информационные агентства нужны не всем. Они не для тех, кто заходит почитать новости украденные на других ресурсах. Агентства нужны тем, кто принимает решения, кто думает и хочет понимать реальность.

Руководить информационным агентством в эпоху соцсетей сложно не только профессионально, но и финансово. Агентства плохо вписываются в логику рынка традиционных медиа. Мы не живём за счёт кликов и вирусности, но и не можем существовать на энтузиазме. 

Мы, как традиционное информационное агентство, продолжаем опираться на абонентскую модель. Только за последний год нам удалось вдвое увеличить число подписанных учреждений. Мы также разработали модель, благодаря которой государственные учреждения, не располагающие достаточными бюджетами, получили возможность получать доступ к нашим новостям. Это было бы невозможно без поддержки партнёров агентства и доноров.

Кроме того, мы остаёмся практически единственной платформой для проведения пресс-конференций. Эти два направления позволяют нам покрывать около половины операционных расходов. Остальная часть обеспечивается за счёт контентных проектов и грантов. Наша цель на ближайшие годы — снизить зависимость от грантов и сосредоточиться на развитии новых моделей дохода.

Поэтому приходится зарабатывать на информации — в момент, когда сама информация обесценивается. В эпоху соцсетей на ней много не заработаешь, особенно когда те, кто исторически был основным потребителем новостей, не закладывают бюджеты на нормальную подписку, предпочитая анонимные сайты, Telegram-каналы и TikTok.

Это прямые, живые примеры из моих разговоров с чиновниками, дипломатами и другими людьми, принимающими решения, которые признаются, что читают случайные источники, не всегда понимая, кто за ними стоит и зачем они написаны. Это и есть главный парадокс эпохи: ответственность за информацию растёт, а готовность платить за неё — падает.

Я не слишком оптимистично смотрю на 2026 год. Скорее, я настроен осторожно. Я не верю в возвращение «золотых времен» прессы, но и в полный коллапс тоже не верю. Давление будет только расти — финансовое, политическое, технологическое. Искусственный интеллект будет создавать ещё больше шума, а граница между информацией, манипуляцией и развлечением станет всё более размытой. И в этой ситуации журналистику спасут не технологии, а выбор: что публиковать, что проверять особенно тщательно, а от чего сознательно отказаться.

Мы, как агентство, будем опираться на сообщества, которым по-прежнему нужна проверенная информация, а не сенсации. Информационные агентства не станут более популярными, но они станут ещё более необходимыми.

Анализ был проведен в рамках проекта «Устойчивая пресса, информированные избиратели: защита выборов в Молдове от дезинформации», финансируемого Посольством Королевства Нидерландов в Молдове. Высказанные мнения принадлежат авторам и не обязательно отражают позицию донора.