Анастасия Нани
В феврале, после слушания дела в Верховном суде, политик Игорь Додон оставил свое пальто в руках журналистки. Депутат считал, что таким образом он дает журналистам «гарантию», что ответит на их вопросы.
Застигнутая врасплох наша коллега рассмеялась. Что было дальше? Обсуждение по этому делу переместилось в социальные сети. В моей ленте я увидела, что большинство, включая представителей из профессионального сообщества, либо смеялись вместе с господином политиком, либо критиковали реакцию журналистки. Тех, кто осудил этот унизительный жест, оказалось меньше.
Эта ситуация напомнила мне другие местные инциденты с участием женщин-журналисток и мужчин, занимающих определенные должности и наделенных полномочиями принимать решения. Помните Владимира Воронина, который, вновь став депутатом в 2025 году, показал язык одной журналистке? В этом случае большинство людей отнеслись к ситуации с юмором и не придали значения.
Пальто г-на Додона и высунутый язык г-на Воронина напомнили мне о годах моей репортерской работы. Ситуаций, когда меня «загоняли в угол» только потому, что я была молодой журналисткой, было немало – некоторые на грани домогательств, а некоторые и вовсе выходили за их пределы. Один прокурор на заседании Высшего совета прокуроров позволил себе пригласить меня на шашлык на берегу реки Днестр. Был и г-н Воронин, который, когда видел нас новеньких в парламенте, входил в личное пространство и отпускал комплименты. Не забуду и тех, кто позволял себе позвонить в два часа ночи. Так я и не узнала, какую «ценную» информацию они могли сообщить в тот час.
Эти инциденты не были единичными, случались не только со мной, и я уверена, что каждая женщина, пришедшая в журналистику, имеет свои истории, которыми может поделиться. Не всегда и не обязательно именно по этим причинам журналистки приходят и уходят из профессии или уходят в ее менее заметную часть. Мужчины, которые превращают тебя в «вешалку», показывают язык, приглашают на берег Днестра, продолжают принимать решения и вести себя на грани дозволенного уже с новым поколением журналисток.
После ситуации с пальто я задумалась, почему г-н Додон не положил его на руки журналисту-мужчине. Что было бы, если бы г-н Воронин показал язык мужчине? Если бы прокурор пригласил на берег Днестра репортера-мужчину?
Я сильно сомневаюсь. Особенно в реалиях Республики Молдова.
Я не хочу утверждать, что у наших коллег-мужчин нет проблем. Было много случаев, когда парням и мужчинам в сфере журналистики угрожали, оскорбляли и даже били. Я имею в виду, что они реже сталкиваются с ситуациями, которые (как будто) вызывают улыбки, которые (как будто) кажутся забавными, которые (как будто) выглядят оскорбительными и которые (как будто) напоминают сексуальные домогательства, но ВРОДЕ бы не настолько серьезные, чтобы жаловаться кому-то или публично реагировать. В публичном пространстве реакции обычно считаются оправданными только тогда, когда все заходит слишком далеко. Реакции поддерживаются тогда, когда журналистку атакуют на протестах или угрожают смертью. В таких случаях это объяснимо, не так ли?
В недавнем докладе Совета Европы, опубликованном в начале марта 2026 года, подтверждается, что онлайн-насилие и угрозы на гендерной почве представляют опасность для женщин-журналисток в Европе. Согласно исследованию, до 87% женщин-журналисток заявили, что сталкивались с онлайн-насилием, связанным с их профессиональной деятельностью. И да, в документе также отмечается, что женщины-журналистки подвергаются «двойному риску»: на них нападают как из-за их работы, так и из-за их пола, а уровень домогательств может подтолкнуть некоторых из них к менее публичным сферам или даже к уходу из профессии.
Глагол «атаковать» может показаться преувеличенным в контексте описанных выше ситуаций. Но частота и терпимость к таким ситуациям превращают их в феномен.
Неважно, говорим ли мы о серьезном инциденте, о неуместном жесте или неподобающем комплименте – чего на самом деле хотят журналистки? В нескольких приватных разговорах коллеги из прессы настаивают на уважительном отношении со стороны политиков (депутатов или нет), министров или примаров, прокуроров или судей, охранников или продавцов на рынке и т. д.
Журналистка хочет, чтобы к ней относились как к профессионалу, чтобы ее роль не принижали, называя ее „куколкой”, „милой” или „девочкой”, и чтобы не было намеков вроде „сегодня ты правильно подобрала цвет платья” или „почаще улыбайся”. В начале карьеры такие реплики могут деморализовать и заставить отказаться от определенных журналистских начинаний. Иммунитет формируется со временем, а у некоторых – лишь после того, как они уходят за кулисы профессии или вовсе ее покидают.
Многие из перечисленных выше источников имеют кодексы этики, и даже если там не прописано черным по белому о достойном поведении по отношению к прессе, им следовало бы выработать собственный кодекс норм здравого смысла. А если у них нет даже здравого смысла, то, возможно, им поможет простой вопрос: как бы я хотел, чтобы относились к моей дочери, если она решит стать журналисткой?
С другой стороны, я думаю, что редакциям также необходимо «внедрять» дозу уверенности своим сотрудникам и составить список правил поведения в ситуациях, которые (казалось бы) вызывают улыбку, (казалось бы) забавны, (казалось бы) оскорбительны и (казалось бы) напоминают сексуальное домогательство, и в которых ОЧЕВИДНО следует уведомить начальство и коллег или даже публично отреагировать.
Каждая редакция может сформулировать собственный свод правил и установить простые рекомендации: что считается неподобающим поведением со стороны источников и как должна реагировать журналистка, а также журналист. Например, журналист/журналистка не обязан(а) терпеть унизительные или сексуализированные жесты; может прервать взаимодействие; может обратиться к руководству редакции, вместе с которым будет решено, стоит ли реагировать публично.
Возвращаясь к эпизоду с пальто: журналистка, застигнутая врасплох, может реагировать по-разному. Важно, чтобы профессиональное сообщество реагировало правильно. А коллеги с большим опытом, включая тех, кто был свидетелем ситуации, могут твердо сказать то, что должно быть очевидным: журналистки (и журналисты тоже) – не вешалки для чужих пальто! И это тоже роль профессионального сообщества – следить за тем, чтобы подобные жесты не становились нормой.
Комментарий был подготовлен в рамках проекта «Устойчивая пресса, информированные избиратели: защита выборов в Молдове от дезинформации», при финансовой поддержке Посольства Королевства Нидерландов в Молдове. Мнения, выраженные в материале, принадлежат авторам и не обязательно отражают позицию донора.